На любителя

[ТИМ]

"Ожерелье для моей любимой» (по повести «Ожерелье для моей Серминаз»)

Оп-па... Был уверен, что автор Ф. Искандер. Однако...

[Йо]

чота торкнуло открыть Архипелаг...
почитал. накрыло. Солженицын хучь и ... но писать мастак. Одним словом, одиночник
но читаицо спустя 30 лет несколько иначе

[ТИМ]

Привет, Йо. Точно так же воспринял недавно "Один день...".

[Йо]

но, прикинь, какой контраст
с точностью до наоборот

[Кержак]

но, прикинь, какой контраст
с точностью до наоборот

сол
же
ни
цин
....
Кто лгал, и вводил в состояние осознанного восприятия навязанной информации?

[Йо]

https://www.anekdot.ru/id/1337614/

[Йо]

перечитал ноне Евгения ЧеширКо, а некоторые вещи и впервые
А его Дневник Домового, видимо, все читали)))

[Султан]

Недавно ещё раз перечитал Дневник Домового. Прикольно ))))

[Йо]

Занимательная алхимия

Чародей со своим учеником приблизился к массивной двери.
— Сегодня по расписанию у нас химия, — сказал он мальчику и принялся ковыряться ключом в старом замке.
Ученик недовольно поморщился. Ему нравилось наблюдать, как его учителя ловко смешивают различные вещества и добывают новые, но самому ему трудно давалось запоминание этих формул. В общем, химию он не любил.
— Я вижу, ты не рад? — строго спросил чародей, незаметно наблюдавший за мальчиком.
— Разве есть какая-то разница? — покорно вздохнул ученик и пожал плечами, — если по расписанию — химия, значит — химия. Ничего не поделаешь.
Замок наконец поддался и дверь, скрипнув, отворилась. Два человека вошли в большое помещение. Целую стену занимал стеллаж, с размещенными на полках бутылками самых разных цветов и оттенков. Посередине помещения стоял широкий стол.
— Не расстраивайся, — улыбнулся чародей, — сегодня у нас будет необычный урок химии. Можешь забыть о нитратах и нитритах.

Он подошел к столу и поставил на него высокий мерный стакан.
— Очень скоро экзамены. После них ты станешь настоящим чародеем. Чтобы им быть, ты должен знать не только законы физики и как им противостоять. Ты должен уметь не только превращать ртуть в золото. Самое главное, чему ты должен научиться — это разбираться в человеческих душах. Вот смотри, — он показал рукой на стакан, — душу можно сравнить с ним. Она является резервуаром, в который можно наливать любые чувства. В зависимости от состава раствора, находящегося в нем, зависит и качество этой души, ее ценность. Именно поэтому люди делят души на темные и светлые.
— То есть, цвет души действительно существует? — удивленно воскликнул ученик.
— И не только у души. Каждое чувство имеет свой оттенок. Как ты думаешь, где здесь Любовь? Какого она цвета? — чародей, приглашающим жестом, предложил ученику подойти поближе к стеллажу.
— Красного! — не задумываясь, выпалил мальчишка, — конечно же, она красного цвета. Это все знают.
— А вот и нет. Любовь вон в той большой бутылке, — он указал рукой на огромную емкость в самом углу комнаты.
— Я думал, что это вода, — разочарованно протянул ученик.
— Это концентрированная Любовь. Она чиста и прозрачна, как воздух в сосновом лесу после грозы. Кстати, она является обязательным элементом в создании любого чувства.
— Любого? И даже при создании Ненависти?
— Обязательно! — кивнул чародей, — Ненависть к какому-либо объекту — это всего лишь Любовь к противоположности этого самого объекта. Но чаще всего она основывается на Любви к себе, — чародей погладил седую бороду и ненадолго задумался, — например, не любит человек комаров. Ненавидит их просто. Откуда у него берется такое сильное чувство? Он просто очень любит себя, свое тело. Он не хочет, чтобы эти насекомые причиняли ему неудобства, портили его внешний вид и заставляли чесаться. И чем сильнее эта Любовь к себе, тем сильнее будет Ненависть к комарам.
— А что нужно добавить в Любовь, чтобы получилась Ненависть?
— А сейчас мы это и узнаем, — чародей шагнул к столу и выставил на него несколько разноцветных бутылочек, — запомни основное правило — когда ты будешь создавать чувства, всегда начинай с Любви! Она — лучший растворитель и является основой любой души.

Чародей взял с полки небольшую шкатулку, открыл ее и поставил на стол.
— А что это за порошок? — спросил мальчик.
— Это Обида. Очень опасное вещество.
— Обида? Опасное? — рассмеялся ученик, — я всегда думал, что есть вещи гораздо опаснее этого глупого чувства.
— Само по себе оно, конечно же, не смертельно. Но ошибившись в пропорциях, можно наделать кучу дел, — чародей налил в стакан прозрачной Любви и бросил туда же щепотку Обиды, — Видишь? В малом количестве она полностью безвредна и растворяется в чистой Любви. Теперь добавим еще немного.
Целая пригоршня порошка полетела в стакан. Жидкость тут же помутнела и приобрела синеватый оттенок.
— Очень нестабильный раствор. Называется — Разочарование. В зависимости от времени его существования и дальнейших действий, либо растворяется в Любви, либо синтезируется в Равнодушие.
— А какого цвета Равнодушие? — заинтересовался мальчик.
— Совсем несложно догадаться, — усмехнулся чародей, — конечно же, фиолетовое. Но мы не будем его сейчас добывать. Давай разберемся с Обидой.

Он долил в стакан еще немного Любви и высыпал туда весь оставшийся порошок. Жидкость забурлила и запузырилась, как-будто вскипая, и быстро окрасилась в ярко-зеленый цвет.
— Вот видишь, что бывает, если переборщить с этим порошком?
— А что это получилось? — ученик потянул ноздрями воздух и невольно поморщился, — вонючка какая-то…
— Это Ревность. Опасный яд. Не стоит тебе вдыхать его пары. Они затуманивают сознание и могут привести к самым страшным последствиям.
Мальчик зажал нос руками и отступил на шаг от стола.
— Нейтрализуется Ревность большим количеством Любви, — чародей наполнил стакан прозрачной жидкостью до краев, — подходи, уже не страшно.
Мальчик недоверчиво посмотрел на раствор, но все же приблизился к столу.
— Как видишь, раствор снова стал прозрачным, но выпал осадок. Вот он, на дне. Это снова кристаллизуется Обида. Но теперь она становится труднорастворимой и если этот осадок не убрать со дна, то со временем раствор все равно помутнеет и превратится в Равнодушие.

Чародей отошел от стола и взял с полки небольшую бутылочку с темно-бордовой жидкостью внутри нее.
— Как думаешь, что это? — обратился он к ученику.
— Хм… — ученик задумался, — может быть, это Злость?
Чародей улыбнулся и потрепал ученика за голову.
— Молодец! Ты схватываешь все на лету! Это, действительно, Злость. Сейчас мы добавим ее в наш раствор с осадком, размешаем и посмотрим, что из этого выйдет. Только отольем немного Любви. Ее здесь слишком много.
Чародей аккуратно вылил часть прозрачной жидкости в пустую бутылку и долил в стакан бордовой Злости. Раствор снова зашипел и тут же окрасился в черный цвет.
— А вот и она. Та самая Ненависть, — печально произнес он, — очень стабильная смесь. К тому же, очень едкая. Однажды я случайно пролил ее на свой халат. Что я только не делал с тем пятном… Пришлось покупать новый. До конца не отстирывается даже концентрированной Любовью. А если поставить ее на огонь, то она очень быстро закипает и через некоторое время становится очень и очень взрывоопасной.
Ученик недоверчиво покосился на белоснежный халат чародея и сочувственно покачал головой.
— Неужели Ненависть настолько едкая, что ее ничем нельзя разбавить?
— Да, она очень сложно поддается трансформации. Есть только один способ. Если очень быстро добавить в нее большое количество растворителя-Любви то, возможно, со временем, она превратится в Гнев — горючую смесь, которая очень быстро выгорает и оставляет в сухом остатке уже знакомый нам порошок — Обиду. Как видишь, все очень просто.

— Не очень это и просто, на самом деле, — буркнул себе под нос ученик.
— Достаточно знать основы всех этих процессов. А дальше ты сможешь, как виртуозный художник, добывать чувства любых цветов в отдельно взятой душе. Все приходит с опытом, — улыбнулся чародей.
— А что это за мазь? — мальчик достал с полки небольшую коробочку.
— Это Страх. Как видишь, он очень тягучий и жирный. Поэтому плохо растворяется и липнет к стенкам души. Вещество не опасное, а даже нужное. Но, как и любое лекарство, в больших дозах превращается в яд. Растворяется только концентратом Любви или Ненависти. Причем Ненависть растворяет его намного лучше, усиливая свои свойства.
— Учитель, а покажите еще какой-нибудь опыт! Это так интересно, — заулыбался ученик.
— Ну что ж, давай попробуем, — чародей поставил на стол чистый стакан, — сейчас мы создадим еще одно вредное вещество. Наливаем побольше Любви к себе, добавляем пару щепоток Обиды, побольше Злости и несколько капель Ненависти. Как ты думаешь, что получится?
Ученик ненадолго задумался.
— Не знаю, — пожал он плечами.
— Какого цвета получился раствор?
— Коричневого.
— Запомни. Это рецепт Зависти. Вещество настолько едкое, что со временем может даже разъесть стенки стакана. Постарайся как можно меньше с ним контактировать. Были случаи, когда оно просто растворяло душу. Да, кстати, запомни — Зависти белого цвета не существует. Это всего лишь распространенное заблуждение.
— Ого! — удивился мальчик, — опасная штука… А можно я сам попробую теперь?

Чародей снова погладил свою седую бороду и внимательно посмотрел на своего ученика.
— Да, я вижу, что ты готов к тому, чтобы самостоятельно учиться химии душ. Сейчас я уйду и оставлю тебя здесь одного.
— Одного? А если что-то взорвется? — испуганно пролепетал ученик.
— Не бойся. Методика преподавания этого предмета заключается в том, что ученик сам должен научиться всему. Учитель дает только базовые знания. Все остальное зависит от ученика. Кто-то становится Мастером Темных Душ, а кто-то — Светлых. Некоторым совсем неинтересен этот предмет и они не хотят учиться. Таким ученикам потом сложно стать настоящим Чародеем. Но это их выбор, — учитель немного помолчал, — запомни главные правила. Их всего три:

Первое.
Всегда начинай с Любви. Иначе ты просто испортишь душу и она станет непригодной ни для чего. Никому не нужен дырявый стакан.

Второе.
Чем меньше в составе ингредиентов, тем светлее раствор. Чем он темнее — тем опаснее.

И последнее.

Чародей замолчал и взглянул на своего ученика.
— Что? Какое последнее правило? — спросил мальчик, замерев в ожидании.
Учитель подошел к небольшому шкафу, достал оттуда белый халат и аккуратно накинул его на плечи ученика.
— Третье правило. Если ты хочешь стать настоящим Чародеем, то в лаборатории всегда работай в халате. Если чужие чувства попадут на тебя, ты рискуешь стать обычным человеком.
— А разве это так плохо?
— Нет. Совсем не плохо. Это всего лишь твой выбор. Станешь ли ты Чародеем и Мастером Душ, или выберешь путь обычного человека — все это зависит лишь от тебя. Но кем бы ты ни был, всегда помни об одном, — учитель остановился у двери и, обернувшись, серьезно посмотрел на мальчика, — не верь тем, кто берет за основу другое чувство. Они не Чародеи, они — проходимцы. Всегда начинай с Любви. Только тогда ты станешь лучшим.

© ЧеширКо
https://proza.ru/2016/09/27/1841

[Йо]

В пределах разумного
                                                                                         
– Помнишь дядю Витю Анохина? – Лиза сполоснула под струёй воды последнюю тарелку и, положив её на столешницу, закрыла кран.
– Кто это? – не отрываясь от телефона, равнодушно отозвался Максим.
– На свадьбе у нас был. Высокий такой, толстый. Муж Насти Анохиной.
– Чей муж?
– Насти Анохиной из Калуги. Мама тогда попросила её пригласить - она наша какая-то там дальняя родственница. А она с мужем приехала.
– Нет у меня никакой родственницы в Калуге.
– Да не твоя родственница. Наша с мамой. Маленькая такая, в сиреневом платье ещё была.

Максим на секунду оторвался от телефона и бросил на жену взгляд, в котором недвусмысленно читалось всё, что он думает о Насте, её муже и обо всех сиреневых платьях мира. Впрочем, и о лимонных тоже.
– Ну и? – нетерпеливо произнес он, в надежде, что если он сделает вид, что помнит хоть что-то из перечисленного, разговор с женой закончится быстрее.
– Говорят, с ума сошел.
– Кто?!
– Ну, муж её. Дядя Витя.

Максим почесал подбородок, затем нос и уже после потёр правый глаз, пожал плечами и снова уткнулся в телефон.
– Сначала стал забывать обуваться перед тем, как на улицу выходит, – не обращая внимания на почёсывания мужа, продолжила Лиза, – затем ему показалось, что у него гниют почки. В больнице сказали, что с почками всё нормально, он им не поверил и стал какие-то травы собирать, отвары делать и пить. Причём Насте говорил, что травы эти нужно собирать ночью, потому что днём они не спят и им больно, когда их срывают. Настя думала, что он так шутит, а он, как оказалось, действительно в это верил. Но это всё мелочи. Вот когда он стал в лифте ночевать, она уже и вызвала врачей. Ну... из психушки.
– В лифте ночевать? – фыркнул Максим.
– Да, брал одеяло, подушку, стелился там и спал. А если кто-то лифт вызывал, он на них мог и с кулаками накинуться. Ему казалось, что они по его спальне ходят и спать не дают.
– Да уж... – приподнял брови Максим, но тут же, забыв об этой истории, снова погрузился в листание новостей.
– Жалко его, – вздохнула Лиза, – веселый такой был на свадьбе, танцевал ещё так смешно.

– Говорят, что если человек сойдёт с ума, то он об этом всё равно никогда не узнает.
– Это почему ещё?
Максим закинул ногу на ногу и принял позу лектора. Ему нравилось иногда блеснуть знаниями, подчерпнутыми из интернета.
– В его сознании, в его реальности все происходящее логично. Он действительно думает, что у него гниют почки и что лифт – это его спальня. Это для нас он сумасшедший, а его мозг, его больное сознание подстраиваются под его действия и дают им логическое объяснение. Другими словами, сумасшедшие всегда искренне считают себя здоровыми. Поверь мне, этот дядя Витя чувствует себя вполне нормально – чего его жалеть?
– Ой, много ты знаешь, – отмахнулась Лиза и принялась складывать посуду в сушильный шкаф, – я тебе это для чего рассказала? Чтобы ты умничал?
– Да я, вообще, понятия не имею – зачем ты мне это рассказала. Я, хоть убей, не помню никакого дядю Витю.

– А тебе сказать – почему? – хлопнув дверцей, подбоченилась Лиза.
– Ой, не начинай... – отмахнулся Максим.
Но Лиза уже начала.
– Потому что ты нажрался на нашей свадьбе, как свинья! Как вспомню - до сих пор стыдно. Тоже мне, жених...
– Я хотя бы один раз нажрался, а твой папаша всю жизнь не просыхает.
– Что?! Ты моего отца не трогай, понял? Кто тебе помог на работу устроиться?
– А причем тут работа? Мы, кажется, не о ней говорили.
– Да оторвись ты от своего телефона уже!
– И что? Оторвался. Куда мне смотреть? На тебя что ли?
– Нет, на соседку нашу с шестого этажа, с которой ты любезничаешь постоянно возле подъезда.
– А что, мне теперь ни с кем разговаривать нельзя?
– Что-то ты когда её видишь, в телефон не утыкаешься!
– А потому что она на меня хотя бы не орёт без повода!
– Ну так и женился бы на ней! Чего ты глаза выпучил?
– Ну так и ты бы замуж выходила за своего дружочка Алёшеньку!
– О боже, вспомнил...
– А что, может мне ещё вспомнить, как ты...

Максим и Лиза были женаты одиннадцать лет. Возможно даже, что когда-то они любили друг друга. Возможно. Иначе у них не родился бы сын, которому в этом году исполнилось девять лет. Но сейчас редкий день проходил без ссоры, причем для её начала достаточно было самой безобидной мелочи - косого взгляда, неосторожного слова, непомытой кружки у кровати, рубашки, накинутой на спинку стула. Из маленькой искры в минуту возгоралось такое пламя, которое могло бушевать весь день, а затем ещё несколько суток тлеть, в ожидании нового порыва упреков и претензий. После очередной ссоры она мечтала о том, как встретит принца на белом коне, который увезет ее в далёкие дали, где её жизнь станет похожей на сказку. Он представлял, как встретит ту самую, с которой ему будет легко и спокойно всю оставшуюся жизнь. И оба понимали, что это всего лишь мечты, которым не суждено сбыться. А утром они просыпались, пили кофе, перекидываясь парой ничего не значащих фраз, каждый шёл на свою работу, вечером они возвращались домой, ужинали, укладывали сына, и сами ложились спать.

Так случилось и сегодня.
Когда Максим потушил свет в спальне, Лиза уже лежала в кровати, повернутая лицом к стене. Развалившись на своей половине, Максим поставил будильник на телефоне, положил его на прикроватную тумбочку и закрыл глаза.
– Максим.
– А?
– А ты вот сегодня говорил про сумасшедших... Это правда?
– Что именно?
– Ну, что они не понимают, что сошли с ума.
– Наверное. Я не знаю.
– Слушай, а может, мы тоже сумасшедшие?
Максим ничего не ответил.
– Мы же каждый день ссоримся. Каждый день! И все равно живём вместе. Выходит, что в нашем сознании такая жизнь – она кажется нам нормальной. Но это же не так? Так не должно быть. Это же ненормально!
– Ой, думаешь, мы одни такие? А Горобецкие? Светка с Димкой. Эти вообще дерутся и ничего. А Романовы? А эти... как их? С твоей работы... Длинный такой и жена у него - блондинка.
– Красновы.
– Точно, Красновы. Сколько раз они уже расходились? И все равно вместе. Ничего, живут же как-то люди.
– Получается, что все мы давно сошли с ума и просто не понимаем этого. И мы, и Горобецкие, и Романовы, и Красновы, и еще тысячи таких же несчастных людей.
– А ты что, несчастная что ли?
– А ты счастливый?

Максим набрал воздуха в грудь, чтобы ответить что-нибудь едкое, но затем лишь махнул рукой и, отвернувшись на другой бок, укутался в одеяло. Лиза вздохнула и замолчала, но тишина продлилась недолго.
– Ты входную дверь закрыл на щеколду?
– Не помню.
– Пойди и закрой.
– Тебе надо, ты и иди.
– Я, кажется, тебя попросила.
– А я, кажется, тебе ответил.
– То есть, тебе недостаточно моей просьбы?
– Но тебе же недостаточно, когда я прошу замолчать и дать мне поспать.
– Ах, вот как? А когда я тебя прошу...

А в это время где-то под Калугой, на больничной койке психиатрической лечебницы, закинув руки за голову, лежал дядя Витя Анохин и молча смотрел в потрескавшийся потолок с облупленной штукатуркой. Он только что сделал важное открытие – если сделать быстрый вдох, досчитать до девяти и медленно выдохнуть, то почки перестают гнить и начинают регенерировать. Дядя Витя ждал утра, чтобы поделиться этой радостной вестью с большой финиковой пальмой, которая стояла в коридоре. Он и сейчас рассказал бы ей о своем открытии, но на дворе была ночь и пальма крепко спала. Дядя Витя тоже хотел спать, но никак не мог уснуть – больничная палата казалась ему настолько огромной, что это его немного пугало. Аккуратно, стараясь не шуметь, он сполз на пол и забрался под койку. Потянув одеяло и простынь вниз, он завесил ими своё укрытие по бокам. И дяде Вите стало спокойно, хорошо и даже больше – он почувствовал себя счастливым.

Один безумно счастливый человек лежал на холодном полу, огороженный от мира толстыми металлическими дверями и даже не подозревал, что его сейчас обсуждают два несчастных человека с незапертой входной дверью. Несчастных в пределах разумного, конечно же.

©ЧеширКо
https://proza.ru/2021/05/17/154

[Йо]

Книгу тысячи и одной ночи надо не только читать в молодости, но и перечитывать в пенсюковом возрасте
Версия сказок напечатана в 1835 году, но некоторые места как вчера написаны:

...Потом он принес мне еду и напитки, и я поел, и он поел со мною,  и  я беседовал с ним весь вечер. Он отвел мне место рядом со своей  лавкой  и принес нужную мне постель и одеяло, и я провел у него три дня,  а  потом он спросил: "Не знаешь ли ты ремесла, чтобы им зарабатывать?" - "Я законовед, ученый, писец, счетчик и чистописец", -  ответил  я,  но  портной сказал мне: "На твое ремесло нет спроса в наших землях, и у нас в городе нет никого, кто бы знал грамоту или иную науку, кроме наживы".    "Клянусь Аллахом, - сказал я, - я ничего не знаю сверх того, о чем я  сказал тебе". Тогда портной сказал: "Затяни пояс, возьми топор и веревку и руби дрова в равнине. Кормись этим, пока Аллах не облегчит твою участь..."

[parahod]

сильно. Спасиб йошкорола.

[Йо]

Тогда портной сказал: "Затяни пояс, возьми топор и веревку и руби дрова в равнине. Кормись этим, пока Аллах не облегчит твою участь...

[/quote]
а там еще продолжение фразы, для внимательных:
"..., и не дай им узнать, кто ты, – тебя убьют».